Читаем без скачивания [Яой] Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея/ The Scum Villain’s [Self-Saving] System - Мосян Тунсю

[13] Держать ягненка в логове тигра 羊入虎口 (yáng rù hǔkǒu) – в букв. пер. с кит. «овца попала тигру в пасть», образно в значении «опаснейшее положение, крайняя опасность».

[14] Ревность бушевала, подобно океану – в оригинале 醋坛大翻 (сùtán dà fān) – бурлящий кувшин с уксусом. Кувшин с уксусом 醋坛 (сùtán) – метафора для женской ревности.

[15] Злобный дух, который даже после смерти не истает 阴魂不散 (yīn hún bù sàn) – в пер. с кит. «дух умершего всё ещё не рассеивается», образно в значении: «дурное хоть и исчезло, но всё еще продолжает влиять».

Глава 48. Не ведая о встрече

Ша Хуалин искренне не понимала, с чего вдруг Ло Бинхэ так разъярился. Хоть она пыталась сдержать слезы, они против воли брызнули из глаз, туманя зрение.

Пока она пытаясь взять в толк, за что ее подвергли наказанию, ее взгляд случайно упал на лицо Шэнь Цинцю. Внезапно она побледнела, словно увидев привидение, и в ужасе вскрикнула:

– О господин, простите меня! Ваша помощница знает, что оплошала, однако она клянется, что это – не более чем злосчастное совпадение! Пощадите меня, господин, это правда не моих рук дело!

На счету Ша Хуалин уже числилась подобная «черная метка». Когда она только поступила под начало Ло Бинхэ, от нее не укрылась странная привязанность ее господина к телу учителя, хоть она и не имела понятия, как много тот на самом деле значит для бывшего адепта. Вознамерившись выслужиться, она подыскала человека, отдаленно напоминающего Шэнь Цинцю, и, используя демонические техники, превратила его в почти идеальную копию заклинателя, торжественно презентовав ее Ло Бинхэ. Откуда же ей было знать, что вместо того, чтобы вознаградить ее, господин впадет в немыслимую ярость [1], разворотив при этом полпещеры?

Хоть с тех пор минуло несколько лет, Ша Хуалин крепко запомнила тот случай – уж чего-чего, а такого выражения лица Ло Бинхэ она предпочла бы больше никогда не видеть. С тех пор она всегда тщательно обходила эту тему стороной, и надо же было такому случиться, чтобы этот превосходный сосуд волею случая оказался столь похожим на Шэнь Цинцю? Неудивительно, что Ло Бинхэ так завелся с пол-оборота!

– Разве я не предупреждал тебя насчет этого лица? – прорычал он в лицо демонице.

Подвешенная в воздухе Ша Хуалин стремительно краснела от недостатка кислорода, отчаянно хватая воздух ртом. Собрав последние силы, она кое-как выдавила:

– …На сей раз… Это не входило… в планы этой помощницы…

Хоть Шэнь Цинцю был не в курсе этих событий, по скупому обмену репликами он догадался, что все это как-то связано с его злосчастной внешностью. Не вмешиваясь, он всерьез задумался над происходящим. Выходит, что даже спустя пять лет после его смерти Ло Бинхэ по-прежнему впадает в раж, стоит ему завидеть кого-то, хоть отдаленно напоминающего учителя. Похоже, он и впрямь пропек бывшего ученика до печенок.

Внезапно Шэнь Цинцю ощутил резкую боль в животе, словно тысячи иголок разом пронзили его кишки.

Хоть сейчас у него было завались-залейся духовной энергии, толку от нее было чуть. В глазах потемнело, из горла хлынул неудержимый поток свежей крови.

Казалось, воздух вокруг Ло Бинхэ сгустился, невыносимым бременем навалившись на макушку. Сам молодой господин сверху вниз глянул на Шэнь Цинцю, будто на дохлое животное.

Синьмо принялся дрожать в радостном предвкушении, грозя выскочить из ножен. Прижав рукоять, Ло Бинхэ продолжал таращиться на заклинателя стремительно наливающимися алым глазами.

Шэнь Цинцю возвратил ему бесстрастный взгляд, стирая кровь с уголков рта.

Согласно оригинальному сюжету, к моменту возвращения в Царство людей Ло Бинхэ должен был достичь более-менее стабильного состояния, ежемесячно поглощая духовную энергию одного-двух людей скорее в целях самосовершенствования, чем поддержания баланса. Отчего же у Шэнь Цинцю при виде бывшего ученика складывалось впечатление, будто дело обстоит еще хуже, чем раньше? Казалось, рассудок Ло Бинхэ сотрясает еще более жестокая буря, чем тогда, когда Шэнь Цинцю вынужден был пожертвовать собственной душой, чтобы защитить его от губительного воздействия Синьмо.

Вздергиваемая все выше Ша Хуалин при виде того, как Шэнь Цинцю харкает кровью, поняла, что это дело рук Ло Бинхэ, который намеревался добить заклинателя при помощи своей священной крови, и из последних сил воскликнула:

– Господин, не убивайте его! Он может сослужить вам добрую службу – мне еще не попадался столь же идеальный сосуд…

Само собой, ею двигала отнюдь не забота о Шэнь Цинцю: демоница отлично понимала, что, если Ло Бинхэ, забывшись в гневе, и впрямь прикончит этого незнакомца, то ей уж точно достанется на орехи [2], даже если при этом демоническая сторона ее повелителя не возьмет над ним верх. При этой мысли Ша Хуалин горько посетовала, что, похоже, рождена под несчастливой звездой.

Придав своему осипшему голосу как можно больше убедительности, она выдавила:

– Даже если вам нет дела ни до себя, ни до вашей скромной служанки, подумайте хотя бы… хотя бы о… – Собрав последние силы, она торжественно возвысила голос: – О Священном мавзолее!

При последних словах ярость Ло Бинхэ, казалось, тотчас сошла на нет.

Священный мавзолей был местом вечного упокоения старейшин демонических родов. Никому нельзя было преступать его порог, кроме нынешнего правителя – нарушителей этого закона ждала немедленная гибель.

В течение многих поколений в Мавзолее вместе с удостоенными этой чести захоранивалось магическое оружие и духовные артефакты, так что за столетия там накопилось бессчетное множество уникальных предметов, при одной мысли о которых у любого искателя сокровищ потекли бы слюнки.

Ходили также слухи, что один из этих могущественных артефактов способен ни много ни мало на воскрешение мертвых. В оригинальном романе Ло Бинхэ, не без помощи Ша Хуалин достигнув вершин власти, своими глазами узрел эти сокровища – стоит ли упоминать, в чьих карманах они в итоге оказались?

Логично предположить, что своим напоминанием о Священном мавзолее Ша Хуалин хочет дать понять Ло Бинхэ, что все еще может быть ему полезной?

Как бы то ни было, похоже, она избрала верный курс.

Глаза Ло Бинхэ полыхнули ярко-алым, и тело Ша Хуалин опустилось настолько, что она смогла дотянуться до земли кончиками пальцев ног.

– И то верно, – задумчиво бросил Ло Бинхэ, ласково поглаживая рукоять неугомонного меча. Понизив голос, он добавил: – Есть ведь еще и Священный мавзолей.

Жадно хватая ночной воздух, Ша Хуалин не сразу уловила смысл следующей фразы Ло Бинхэ:

– Так ты вздумала угрожать мне этим?

Возликовавшая было душа демоницы мигом ушла в